Культовый статус «Крестного отца» кажется чем-то само собой разумеющимся, но путь фильма к славе был тернистым. Студия Paramount изначально видела в проекте очередную малобюджетную гангстерскую историю. Режиссером хотели сделать итальянца, чтобы добавить «аутентичности», но в итоге остановились на молодом и тогда еще не очень известном Фрэнсисе Форде Копполе. Он сам долго сомневался, браться ли за работу, но в итоге его убедил перспективой полного творческого контроля. Главной же битвой стал кастинг Марлона Брандо на роль Вито Корлеоне. Студийные боссы были категорически против, считая актера сложным и ненадежным. Копполе пошел на хитрость, сняв импровизированные пробы Брандо, и его игра в образе стареющего дона оказалась настолько убедительной, что сопротивляться было невозможно. Даже Аль Пачино чуть не упустили роль Майкла — его считали слишком низким и невзрачным для такой ключевой фигуры.
Съемки проходили в постоянном стрессе и конфликтах со студией, которая требовала ускорить процесс и сократить бюджет. Многие сцены, включая финальную перебивку, снимали тайком. Легендарную начальную сцену в кабинете дона Корлеоне сняли почти в темноте, потому что гример не успел замазать тень от шляпы Брандо на лице — так родился узнаваемый визуальный стиль. Музыка Нино Роты, которую сначала забраковали из-за сходства с его же более ранней мелодией, стала неотъемлемой частью атмосферы. Когда монтажная версия была показана руководству, реакция была прохладной. Но премьера все изменила. Фильм не просто окупился, а перевернул представление о жанре, превратившись из «про мафию» в глубокую сагу о семье, власти и американской мечте. То, что начиналось как коммерческий заказ, стало эталоном кинематографа.